Почему Бог спасает нас через Человека Иисуса?

Меня зацепила простая формула, которую я услышал в одной беседе: «человек за человека». В Новом Завете человечность Иисуса стоит в центре рассказа о спасении: «как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых» (1 Кор. 15:21).

Человек за людей

Павел сопоставляет Адама и Христа: смерть пришла через человека, и воскресение — через Человека (1 Кор. 15:21–22). В 1 Тим. 2:5–6 Иисус назван Посредником между Богом и людьми, Человеком, «предавшим Себя для искупления всех». Пётр пишет, что Христос пострадал, «праведник за неправедных» (1 Пет. 3:18). Бог «осудил грех во плоти» (Рим. 8:3) — во плоти Человека Иисуса.

Общий с нами путь

Послание к Евреям подчёркивает Его общность с братьями. Он приобщился плоти и крови, чтобы смертью лишить силы имеющего державу смерти (Евр. 2:14), и «должен был во всем уподобиться братиям» (Евр. 2:17) — во всём, не частично и не одним телом. Он искушён во всём, «кроме греха» (Евр. 4:15). Искушение и послушание имеют смысл только тогда, когда перед нами настоящий Человек — с человеческой волей, борьбой и верностью Богу.

В Синодальном переводе Евр. 2:16 звучит так: «не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово». Этот оборот легко прочитать как принятие природы. Но греческий глагол ἐπιλαμβάνεται обычно значит «берёт за руку», «подхватывает», «приходит на помощь»; тот же глагол стоит в Евр. 8:9, где Бог «взял их за руку», чтобы вывести из Египта. Поэтому на одном этом стихе я не строю довода о природе Христа. Об общей с нами плоти и крови прямо говорит Евр. 2:14, об уподоблении братьям — Евр. 2:17.

Жертва и воскресение

То, что Закон показывал тенью (Евр. 10:1), стало реальностью в Его крови и в «единократном принесении тела Иисуса Христа» (Евр. 10:10). Иисус действительно предал Себя и действительно умер. А Бог воскресил Того, Кто умер: Пётр говорит об «Иисусе Назорее, Муже, засвидетельствованном… от Бога», Которого «Бог воскресил» (Деян. 2:22–24).

Но это не значит, что любой человек способен своей смертью совершить то же самое. Иисус — Человек, данный Самим Богом, а не взятый из ряда погибающих грешников. Бог родил Его от Девы, помазал Духом и был с Ним, и Он «Духом Святым принес Себя непорочного Богу» (Евр. 9:14).

Главное возражение

Часто говорят: человек не может спасти кровью человека, нужна жертва Бога. Строгий богословский довод такого рода изложил в XI веке Ансельм Кентерберийский в трактате «Почему Бог стал человеком»: удовлетворение за грех должен принести человек, но принести его может только Бог, — значит, нужен Богочеловек.

Чтобы спорить честно, нужно точно описать, как отвечает классическое богословие. Оно не говорит, что умерла одна человеческая природа, а личность осталась в стороне. По учению V Вселенского собора (553 год), во Христе одна личность — вечный Сын, «Один из Святой Троицы». Поэтому всё, что Он претерпел, включая страдания и смерть, относится к этой личности: Распятый плотью есть «истинный Бог, Господь славы и Один из Святой Троицы» (Катехизис Католической церкви, § 468). При этом природы различаются: Сын страдает и умирает по человечеству, а по божеству, как учит классическое богословие, остаётся бесстрастным и бессмертным. В православном богослужении поётся о том же: «распныйся же, Христе Боже… Един сый Святыя Троицы».

Значит, спор не в том, признают ли тринитарии страдания и смерть Сына, — признают. Спор в другом: Кто этот «Я», Который умер, и что придаёт Его смерти спасительную силу.

Воскресший Иисус говорит: «был мертв, и се, жив во веки веков» (Откр. 1:18). Не «часть Меня была мертва», не «Я был мёртв по одной из природ», а «Я». Если же та же личность по божеству оставалась бессмертной и продолжала действовать, то в её смерти остаётся область, которой смерть не коснулась. Писание описывает смерть Иисуса без такой оговорки: Он умер, и воскресил Его Бог (Гал. 1:1; 1 Фес. 1:10; 1 Пет. 1:21). А Бог — «единый, имеющий бессмертие» (1 Тим. 6:16).

По той же причине меня не убеждает объяснение, будто одни слова и поступки Иисуса относятся к одной природе, а другие — к другой. Действует не природа, а личность: не природа молится, не природа не знает дня и часа, не природа учится послушанию (Евр. 5:8). Всё это делает Сам Иисус. Выражение «по плоти» тоже не указывает на вторую природу: так Павел говорит и о своих родных «по плоти» (Рим. 9:3), и о сыне рабы, который «рожден по плоти» (Гал. 4:23), — то есть об обычном человеческом происхождении.

Остаётся главный вопрос: откуда у жертвы Человека такая сила? Классическое богословие отвечает: из божественного достоинства личности. Новый Завет, как я его читаю, называет основания, о которых сказано выше: этого Человека дал Сам Бог; Он безгрешен и послушен до конца; Бог принял Его жертву и воскресил Его. «Послушанием одного сделаются праведными многие» (Рим. 5:19).

Человечность Иисуса не унижает Его — она существенна для нашего спасения. Наш Господь разделил человеческую жизнь и смерть, стал началом воскресения и всё сделал за нас. Поэтому к Отцу можно приходить свободно, через Того, Кто действительно стал нашим братом и отдал Себя за нас. Частное возражение по Пс. 48:8 разобрано в статье «Человек не искупит брата».