Шема и один Господь: Второзаконие 6:4 и 1 Коринфянам 8:6
Мой ответ: Иисус подтверждает исповедание единого Бога, а Павел называет этого Бога Отцом и Иисуса — нашим Господом-Мессией. Связь с Шемой не означает, что Павел включает Сына в наименование единого Бога.
Разбираемые места: 1 Кор. 8:4–6 Втор. 6:4
«Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть» (Втор. 6:4).
«Но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им» (1 Кор. 8:6).
Изменилось ли исповедание Израиля с приходом Иисуса? Должны ли мы теперь понимать слова «Господь един» как указание на Отца и Сына вместе? Я считаю, что Иисус подтверждает прежнее исповедание, а Павел называет того же единого Бога Отцом и рядом с Ним — Его Мессию, нашего Господа. Чтобы проверить это прочтение, нужно пройти весь путь: от слов Моисея к ответу Иисуса и затем к рассуждению Павла.
Что исповедует Второзаконие 6:4
«Шема» — название по первому еврейскому слову заповеди: «Слушай». Это обращение к Израилю, которого Бог вывел из Египта и призвал хранить завет. В Синодальном переводе дважды стоит «Господь»; в еврейском тексте на обоих местах — Божье имя, יהוה. Моисей говорит об одном и том же Боге Израиля.
Следующий стих раскрывает, какой жизни требует это исповедание: «и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими» (Втор. 6:5). Ещё дальше звучит запрет следовать иным богам (Втор. 6:14). Поэтому слова о едином Боге нельзя отделить от верности Ему: Израиль не должен делить свою любовь и поклонение между Господом и богами народов.
Иногда спор сводят к одному слову «един»: будто еврейское эхад само по себе означает «составное единство». Но обычное числительное не объясняет, из скольких лиц состоит названный предмет. Такое представление нужно было бы доказать из самого высказывания и его контекста. Здесь нет перечисления лиц внутри Бога. Здесь назван Господь, Бог Израиля, Которого следует любить всем сердцем.
Утверждение единственности Бога и призыв служить только Ему связаны. Но из этой связи не следует, что фраза содержит скрытую схему Божьего внутреннего устройства. Её прямой смысл — верность одному Богу, уже открывшему Себя Израилю.
Иисус подтверждает Шему
В Мк. 12:28–34 книжник спрашивает Иисуса о первой из всех заповедей. Иисус начинает ответ не с новой формулы, а со слов Второзакония: «слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый» (Мк. 12:29). Затем Он говорит о любви к Богу и ближнему.
Ответ книжника особенно важен: «хорошо, Учитель! истину сказал Ты, что один есть Бог и нет иного, кроме Его» (Мк. 12:32). Иисус не поправляет его, не объясняет, что теперь в это исповедание нужно включить ещё одно лицо. Напротив, Марк пишет, что книжник ответил разумно; Иисус говорит ему: «недалеко ты от Царствия Божия» (Мк. 12:34).
Это больше, чем молчание Иисуса о каком-либо учении. Перед нами прямой вопрос, ответ словами Шемы, понимание этого ответа собеседником и одобрение Иисуса. В пределах этой беседы Иисус и книжник не спорят о том, Кто есть единый Бог.
Сам по себе этот эпизод не заменяет разбора всех новозаветных высказываний об Иисусе. Но он даёт ясную исходную точку: Иисус подтверждает исповедание Израиля. Если утверждается, что позднее Павел изменил его смысл, такое изменение нужно показать в словах Павла, а не принять заранее.
Почему у Павла «один Бог» и «один Господь»
Павел отвечает коринфянам на вопрос об идоложертвенной пище. Павел пишет: «идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого» (1 Кор. 8:4). В следующем стихе он упоминает тех, кого называют богами: «есть много богов и господ много» (1 Кор. 8:5). Именно на эти два ряда отвечает исповедание: «но у нас один Бог» и «один Господь».
Павел не оставляет читателю угадывать, кого он имеет в виду. Один Бог — Отец. Один Господь — Иисус Христос. Это не два безымянных титула, которые нужно сначала соединить, чтобы получить одного Бога. Это два названных участника отношений: Отец и Его Мессия.
Слова «у нас» тоже не означают: у других народов настоящие боги, а у нас свой. В стихе 4 Павел уже сказал, что иного Бога нет. Он объясняет, Кому принадлежит христианская община среди множества чужих культов и притязаний на господство.
Отсюда следует и практический вывод всей главы. Нельзя исповедовать одного Бога и одного Господа, а с братом обращаться так, будто его жизнь ничего не стоит. Павел напоминает о брате, «за которого умер Христос» (1 Кор. 8:11). Исповедание должно определять нашу верность Богу и нашу заботу друг о друге.
Переписал ли Павел Шему?
Сильное тринитарное прочтение выглядит так: в греческом переводе Шемы рядом стоят «Господь», «Бог» и «един»; Павел употребляет те же слова и относит «Бог» к Отцу, а «Господь» к Иисусу. Следовательно, он включает Иисуса в исповедание единого Бога Израиля. При таком прочтении Сын не второй бог рядом с Отцом: Отец и Сын различаются как лица, но принадлежат единой Божественной реальности.
На этот довод недостаточно ответить, что Павел не воспроизводит Шему дословно. Автор может отсылать к известному тексту, не цитируя его целиком. Я допускаю такую связь. Но нужно различать два утверждения: «Павел напоминает Шему» и «Павел меняет того, Кого Шема называет единым Богом». Первое само по себе не доказывает второго.
Второзаконие не распределяет два имени между двумя лицами: оба употребления имени Господа относятся к Богу Израиля. Поэтому перенос греческого слова κύριος, «Господь», на Иисуса ещё нужно истолковать. Является ли оно здесь заменой Божьего имени или царским титулом Мессии? Решить это одним совпадением слов нельзя.
Ближайший контекст Павла предлагает понятное объяснение: «много богов и господ много» — «один Бог» и «один Господь». А пояснение «Отец» не расширяет обозначение единого Бога до Отца и Сына вместе. Я читаю его в согласии с молитвой Иисуса, обращённой к Отцу как к единственному истинному Богу (Ин. 17:3). Связь с Шемой при таком прочтении сохраняется; вывод о «новой Шеме» не требуется.
Как один Господь соотносится с одним Богом
Писание уже знает отношения Бога и поставленного Им Господина-Мессии. В Пс. 109:1 сказано: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня». В русском переводе дважды стоит «Господь», но первый — Тот, Кто приглашает, а второй — тот, кому дано место по правую руку.
Пётр приводит этот псалом и заключает: «Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян. 2:36). Это позволяет понять христианское исповедание господства Иисуса без превращения Его в другого Бога: Бог воскресил и возвысил Мессию. Его власть реальна, но она дана Богом.
Не нужно утверждать, что Павел в 1 Кор. 8:6 прямо цитирует Пс. 109:1: он этого не говорит. Псалом и его применение в Деяниях показывают другое — библейский смысл титула «Господь», который не требует отождествления Мессии с Богом, поставившим Его.
Не исключает ли «один Господь» Отца?
Возражение звучит так: если «один Бог — Отец» исключает Сына из наименования единого Бога, то «один Господь — Иисус» должно исключать Отца из господства. Значит, ни одна половина стиха не может иметь такого исключающего смысла.
Я не считаю, что перед нами два одинаковых по значению титула. Слово «господин» может обозначать власть, полученную от другого. Назвав Иисуса единственным Господом-Мессией для верующих, мы не объявляем, что Бог перестал властвовать. Мы признаём именно Того, Кого Бог поставил над нами.
Основание этого различения находится в самом послании. Павел пишет, что Бог покорил всё Христу, и тут же уточняет: «кроме Того, Который покорил Ему все» (1 Кор. 15:27). В следующем стихе Сам Сын покоряется Покорившему Ему всё (1 Кор. 15:28). Всеобщая власть Мессии не включает власть над Тем, Кто её дал. Поэтому симметрия слов «один — один» не стирает различия между Богом и поставленным Им Мессией.
«Из Которого всё» и «Которым всё»
Вторая часть стиха требует отдельной осторожности. Об Отце сказано ἐξ οὗ — «из Которого», об Иисусе δι’ οὗ — «через Которого». В этом высказывании Отец назван источником, а Иисус — Тем, через Кого осуществляется действие. Но сами предлоги не являются названиями природ и не доказывают, что тот, о ком сказано «через», обязательно человек или обязательно Бог.
Что означает «всё»? Я понимаю это так: всё имеет своим источником Отца, а действие через Христа понимаю в свете спасения и нового творения, в котором существуем «мы». Об этом Павел говорит и в других местах: Бог примиряет нас с Собою через Христа (2 Кор. 5:18), во Христе начинается новая жизнь (2 Кор. 5:17).
Однако слова «и мы Им» сами по себе не переводят выражение «всё» как «только новое творение». В греческом обе половины содержат одинаковое τὰ πάντα, «всё». Поэтому сторонник участия Сына в первоначальном творении вправе спросить, на каком основании область значения меняется. Ответ требует сопоставления всего учения Павла о творении, воскресении и Мессии; одного предлога или одного местоимения для него недостаточно. Связанный вопрос я разбираю в статье о Кол. 1:15–20.
Даже если принять более широкое понимание «всего», остаётся следующий вопрос: означает ли участие в Божьем действии принадлежность к единому Богу? Это разные шаги рассуждения. В самом стихе Павел всё равно различает одного Бога — Отца — и одного Господа — Иисуса Христа.
Одно исповедание, верность Богу и Его Мессии
Я не вижу здесь замены Бога Израиля новым пониманием Бога. Моисей призывает Израиль любить единого Господа. Иисус повторяет эту заповедь и одобряет ответ: «нет иного, кроме Его». Павел называет единого Бога Отцом и исповедует Иисуса нашим единственным Господом-Мессией.
Поэтому моя мысль проста: Иисус подтверждает Шему, а признание Его Господом выражает послушание Богу, Который Его послал и возвысил. Это великое исповедание о Христе. Его величие не становится меньше оттого, что у Него есть Бог и Отец.