«Слово было Бог»: что такое Логос в начале Евангелия от Иоанна?
Мой ответ: Логос — собственное слово Бога, которым Он творит и открывает Себя. В Иисусе Христе это слово стало плотью.
Разбираемые места: Ин. 1:1–18
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1).
Иоанн начинает Евангелие со слова, через которое Бог сотворил мир, и приводит читателя к Иисусу Христу, в Котором это слово стало плотью. Я понимаю Логос как собственное слово Бога. Чтобы проверить такое прочтение, нужно проследить весь пролог: от творения к явлению Иисуса людям.
Божье слово выражает Его волю, мудрость и действенную силу. Через него Бог творит и открывает Себя. Пролог соединяет Божье действие от начала с настоящим Человеком, через Которого мы узнаём Отца и становимся Его детьми.
Главное затруднение читателя понятно: если сначала речь о Божьем слове, почему дальше появляются «Его», «пришёл», «не приняли», «верующим во имя Его»? Ответ требует различать грамматическую форму, образную речь и рассказ о самом Иисусе. Рассмотрим их по порядку.
Бог творит Своим словом
«В начале» возвращает нас к первой странице Библии. Бог говорит — и возникает то, что Он повелел: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет» (Быт. 1:3).
Псалом выражает ту же мысль: «Словом Господа сотворены небеса» (Пс. 32:6). В Евр. 11:3 сказано, что веки устроены словом Божьим. Это естественная библейская основа для слов Иоанна: «Все чрез Него начало быть» (Ин. 1:3).
Я понимаю Логос не как пустой звук и не как бессильную мысль. Божье слово совершает то, что Бог замыслил. Поэтому Писание описывает его как действующее: Бог посылает слово и исцеляет людей; слово исполняет Его волю и возвращается к Нему с результатом (Пс. 106:20; Ис. 55:11).
Такое описание не обязывает превращать слово в самостоятельного небесного собеседника Бога. Оно показывает действенность Самого Бога, Который говорит.
«Оно», «Его», «в Нём»: что действительно говорит грамматика
В греческом языке λόγος — существительное мужского рода. В русском «слово» — среднего. Поэтому Синодальный перевод совершенно естественно пишет:
«Оно было в начале у Бога» (Ин. 1:2).
В греческом здесь стоит οὗτος — указательное местоимение мужского рода, согласованное со словом λόγος. Его форма не означает: «перед нами обязательно мужчина или отдельная личность». Грамматический род и личность — разные вопросы. Русское «закон» тоже мужского рода: о нём говорят «он», но закон от этого не становится человеком.
Следующие формы ещё показательнее:
| Место | Греческая форма | Что она позволяет установить |
|---|---|---|
| Ин. 1:2 | οὗτος — «это», «он», здесь по-русски «Оно» | Мужской род согласуется с λόγος; сам по себе не доказывает личность. |
| Ин. 1:3 | δι’ αὐτοῦ — «через него» | Форма αὐτοῦ одинакова для мужского и среднего рода. |
| Ин. 1:4 | ἐν αὐτῷ — «в нём» | Форма αὐτῷ также одинакова для мужского и среднего рода. |
| Ин. 1:10–12 | αὐτόν — «его» | Здесь форма действительно мужского рода; смысл рассказа нужно рассматривать отдельно. |
По-русски мы тоже говорим одинаково: «светильник — свет через него» и «окно — свет через него». Окончание «него» не сообщает, личность перед нами или предмет. Заглавная буква в переводе также не заменяет толкования.
Следовательно, из «через Него» и «в Нём» нельзя грамматически вывести вечного Бога-Сына. Такое прочтение нужно обосновывать содержанием пролога, а не видом русского местоимения.
Но и обратный довод был бы неверен: средний род сам по себе не исключает отношения к личности. Поэтому «то, что» в 1 Ин. 1:1 не доказывает, что речь никак не касается Иисуса. Правило должно оставаться одним и тем же для обеих сторон: грамматическая форма не решает вопрос о природе того, о ком говорится.
Почему слово может «идти», «исцелять» и «возвращаться»
Здесь действует обычный библейский приём — олицетворение: то, что не является отдельной личностью, описывается как действующее лицо.
В Ис. 55:11 Божье слово исходит, исполняет поручение и возвращается. В Притч. 8 премудрость говорит от первого лица. Поэтому довод «слову приписано действие — следовательно, оно отдельная личность» недостаточен. Сначала нужно выяснить, какой язык использует автор.
Однако я не предлагаю назвать олицетворением весь пролог. Когда Иоанн переходит к тому, как люди приняли или отвергли пришедший свет, я вижу в этом рассказ о настоящем Иисусе.
«Пришёл к своим»: здесь речь о Человеке Иисусе
В Ин. 1:6–8 появляется Иоанн Креститель — человек, посланный свидетельствовать о свете. Далее говорится о свете, пришедшем к людям, о непризнании и о вере. Позже в той же главе Креститель указывает на Иисуса и объясняет, что его служение связано с явлением Иисуса Израилю (Ин. 1:29–34).
Именно в этом контексте я читаю:
«Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:11).
Да, здесь личностный смысл. Люди встретили Иисуса. Одни отвергли Его, другие приняли и уверовали в Него. Я не отрицаю личность Иисуса в этих стихах. Я отрицаю, что встреча людей с Ним доказывает Его сознательное существование до рождения.
Местоимение «Его» вполне относится к Иисусу. Вопрос о предсуществовании этим ещё не решён: земному Человеку тоже говорят «Он», Его тоже можно принять или отвергнуть.
В Ин. 1:9 есть отдельная переводческая трудность: слова «приходящего в мир» можно связать с человеком, как в Синодальном переводе, или со светом. Мой довод не зависит от выбора одного из этих вариантов. Свидетельство Крестителя и последующий рассказ о принятии и отвержении уже дают основание видеть здесь служение Иисуса.
Почему это сказано раньше, чем «Слово стало плотию»?
Возражение обычно звучит так: «О людях, принявших Его, сказано в стихе 12, а о плоти — только в стихе 14. Значит, в стихе 12 Он ещё не стал человеком».
Но номер стиха — не дата события. Иоанн не составляет здесь календарь: сначала произошло всё из стиха 12, потом — всё из стиха 13, затем — событие стиха 14. Он сначала кратко показывает приход света и ответ людей, а затем раскрывает, как Божье слово стало доступно человеческому опыту: Слово стало плотью, обитало среди нас, и мы видели Его славу.
Возвращения к уже затронутым темам видны прямо в тексте:
| Первое изложение | Возвращение к теме |
|---|---|
| Ин. 1:6–8 — Креститель свидетельствует о свете | Ин. 1:15 — вновь свидетельство Крестителя |
| Ин. 1:9–11 — свет в мире; Его не узнают и не принимают | Ин. 1:14 — Слово среди нас; мы видели Его славу |
| Ин. 1:12 — принявшие получают право стать детьми Бога | Ин. 1:16 — «все мы» принимаем от Его полноты |
Эта краткая таблица показывает смысловые связи. Полная зеркальная схема пролога — хиазм — разобрана в отдельной статье.
Итак, стих 14 в моём прочтении раскрывает уже описанную встречу людей со светом. Он не требует помещать отвержение Иисуса в мир до Его человеческой жизни. Возможность видеть земное явление Христа уже в стихах 9–11 обсуждается и исследователями, принимающими предсуществование. Это не исключительная уловка антитринитарного толкования.
Но в стихе 10 одновременно сказано: «мир чрез Него начал быть»
Это самое существенное возражение. Нельзя просто объявить все неудобные местоимения безличными, а остальные личными.
Ин. 1:10 соединяет две темы: мир возник через Слово, и мир не узнал пришедший к нему свет. Первая часть возвращает к творению из Ин. 1:3; вторая ведёт к встрече людей с Иисусом, описанной в Ин. 1:11–12.
Я понимаю эту связь так: мир, сотворённый Божьим словом, не узнал это слово, явленное ему в Иисусе. Речь не о двух несвязанных «словах» и не о случайной замене одного персонажа другим. Сам стих 14 связывает начало и земное явление: то самое Слово стало плотью.
Тринитарий понимает непрерывность иначе: одна и та же предвечная личность сначала творит, а затем становится человеком. Моё прочтение видит непрерывность Божьего слова и действия, достигших человеческого выражения в Иисусе. Грамматическое местоимение само по себе не выбирает между этими пониманиями. Здесь спор о том, что такое Логос, а не о том, есть ли в тексте слово «Его».
Основание моего прочтения — библейский рассказ о Боге, творящем Своим словом, свидетельство Крестителя об Иисусе и прямое утверждение Иоанна, что Слово стало плотью. Это связное прочтение пролога, а не исключение личных слов из текста.
«У Бога» и «было Бог»
Выражение «Слово было у Бога» само по себе не устанавливает вечный разговор двух личностей. Нужно прежде определить, что названо Словом. В 1 Ин. 1:2 Иоанн говорит о вечной жизни, которая была у Отца и явилась людям. Это близкая параллель: то, что принадлежит Богу и находится у Него, открывается нам в Сыне. Само послание говорит, что Бог даровал нам вечную жизнь и эта жизнь — в Его Сыне (1 Ин. 5:11).
При этом я не превращаю предлог «у» в доказательство безличности. Он может описывать и отношения людей. Решает весь рассказ, а не один предлог.
Слова «и Слово было Бог» я принимаю всерьёз. В Божьем слове выражен и действует Сам Бог. Слово не является независимым источником жизни наряду с Ним. Иоанн говорит о собственном слове Того, Кто творит.
В греческом θεός здесь стоит без артикля и перед глаголом. Исследователи обсуждают качественное значение этой конструкции — характеристику Слова. Но отсутствие артикля не превращает «Бог» автоматически в «богоподобный» и не доказывает ни отдельную личность, ни её отсутствие. Моё толкование опирается на понимание Божьего слова, а не на правило «без артикля — значит не Бог».
Тринитарная формула об одной природе и различных лицах — богословское объяснение этих слов. Её ещё нужно обосновать. Нельзя считать её уже доказанной только потому, что она была принята до начала чтения.
«Слово стало плотию»
Ин. 1:14 соединяет всё предыдущее с человеческой жизнью Иисуса. Божье слово стало плотью — вошло в нашу действительность в настоящем Человеке. Иисус говорит, действует, страдает и открывает Отца людям.
Так я понимаю эту фразу: Божья воля и откровение обрели человеческое выражение в Иисусе Христе. Это не просто передача человеку ещё одного сообщения. Сама Его жизнь являет Отца. «Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела», — говорит Иисус (Ин. 14:10).
Глагол «стало» подчёркивает переход, но сам по себе не является готовой теорией природы Христа. Тринитарии тоже исповедуют Его настоящую человечность. Разногласие касается того, кем Он был до этого: отдельной вечной личностью или Тем, в Ком Божье слово и замысел осуществились в человеческой истории.
Иоанн продолжает: Слово «обитало с нами». Глагол ἐσκήνωσεν связан с образом шатра, скинии. Речь идёт о Божьем присутствии и славе среди людей. Этот язык помогает понять величие Иисуса: через Него мы встречаем откровение Самого Отца.
А как же «единородный Бог» в Ин. 1:18?
Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил.
Так читает Синодальный перевод, и так же читает подавляющее большинство греческих рукописей: ὁ μονογενὴς υἱός, «Единородный Сын». Это чтение знали и на Востоке, и на Западе: оно есть в Александрийском кодексе V века, в древних латинских переводах, в части сирийских.
Скрывать не буду: самые древние рукописи читают «единородный Бог» (μονογενὴς θεός). Их немного: два египетских папируса около 200 года, Синайский и Ватиканский кодексы IV века и ещё несколько. Из-за их древности современные критические издания печатают «Бог», и многие исследователи считают это чтение первоначальным. Но возраст рукописи ещё не решает вопроса.
Я считаю первоначальным чтение «Сын», и вот почему.
Так пишет сам Иоанн. Слово «единородный» он ещё трижды ставит рядом со словом «Сын»: дважды в третьей главе Евангелия (Ин. 3:16, 18) и в Первом послании: «Бог послал в мир Единородного Сына Своего» (1 Ин. 4:9). Выражения «единородный Бог» в Писании больше нет нигде.
Так подсказывает сам стих. Греческое μονογενής значит «единственный, единственный в своём роде»; Синодальный перевод передаёт его словом «единородный». Тот, Кто явил Бога, — «сущий в недре Отчем», и рядом с Отцом естественно стоит Сын. С чтением «Бог» выходит, что невидимого Бога явил «единственный Бог». Немецкий библеист Фридрих Бюксель писал, что μονογενὴς θεός может значить только «единородный Бог» и что такое сочетание трудно приписать Иоанну с его «монументальной простотой выражения».
«Сын» и «Бог» легко было спутать. Священные имена переписчики сокращали до двух букв с чертой сверху, и сокращения этих слов различаются только первой буквой. Аллен Викгрен, один из составителей современного критического издания Нового Завета, допускал, что «Бог» появилось из-за такой очень ранней ошибки в александрийских рукописях. Большинство его коллег с ним не согласилось: по их мнению, переписчики сами заменили «Бог» на «Сын», подстраиваясь под Ин. 3:16.
Но даже если принять чтение «Бог», учение о предвечном Сыне из этого стиха не следует. В том же стихе различены Бог, Которого никто никогда не видел, и Тот, Кто Его явил. Я связываю высочайший язык об Иисусе с тем, что в Нём Бог открывает Себя. Сам Иоанн показывает, что слово «бог» в библейском употреблении требует контекста: Иисус обращается к Пс. 81:6 и различает тех, к кому было слово Божье, и Себя — освящённого и посланного Отцом Сына Божьего (Ин. 10:34–36). Назвать Христа словом θεός и доказать, что Он — предвечная личность одной сущности с Отцом, не одно и то же. Второй вывод требует собственного обоснования.
Пролог заканчивается тем, что через Иисуса нам открыт Бог: «Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил».
Что утверждает это прочтение
В начале — Бог и Его собственное слово. Через это слово возникает мир. Затем Иоанн показывает земное явление света, свидетельство Крестителя и ответ людей. В Иисусе Божье слово стало плотью; через Него верующие становятся детьми Бога.
Поэтому на возражение о местоимениях мой ответ определённый: в начале грамматический род не доказывает отдельную личность; в рассказе о принятии и отвержении речь действительно идёт об Иисусе; последовательность стихов не превращает Его земную жизнь в жизнь до рождения.
Тема пролога получает продолжение во всём Евангелии: Сын открывает Отца и приводит к Нему людей. Иисус называет Отца единым истинным Богом и отличает Себя как посланного Им Христа (Ин. 17:3). Этому исповеданию и соответствует моё понимание Логоса.
Видео по теме
В беседе есть два отрывка, дополняющих этот разбор: